Я уже говорил выше, что не только постепенное развитие одновидовой популяции, но и взаимодействие паразита и его жертвы послужили мощным стимулом для математических исследований. Некоторые научные журналы почти целиком заполнены учеными выводами, представляющими всевозможные варианты анализа взаимоотношений между хозяином и паразитом.

Но реальность всегда богаче воображения, и приходится признать, что эти математические выкладки очень редко находят приложение в полевых условиях. Конечно, они не бесполезны, нет, но, повторяю, слишком еще много неизвестных нам параметров.

Как бы то ни было, нужно признать, что в проблеме «паразиты и их жертвы» математики неосторожно удалились от эксперимента. Томпсон, например, на основании своих вычислений допускал, что паразит должен полностью истребить своего хозяина, а следовательно, вместе с ним и самого себя. Но это значит забыть, что паразиты гораздо более чувствительны к климатическим изменениям, чем их хозяева, что доказано многими исследованиями. Одного только этого фактора более чем достаточно, чтобы не проявились предсказанные последствия «аккумулятивного паразитизма». Какая-нибудь экологическая катастрофа может привести к исчезновению паразитов, если они немногочисленны, или хозяев, если они очень сильно заражены этими паразитами, но расчеты показывают, что для этого потребуется значительно больший отрезок времени, чем тот, который предусматривается циклами Томпсона. Когда такие катастрофы следуют одна за другой через короткие промежутки, то они кончаются истреблением хозяина и его паразита; если их повторение происходит менее быстро, уничтожение хозяина паразитом замедляется, но не прекращается совсем. Чаще всего промежуток от катастрофы до катастрофы таков, что между хозяином и паразитом устанавливается некое «неустойчивое равновесие», при котором поддерживается существование обоих.

Еще один недостаток используемых математиками-экологами методов состоит в том, что параметры они выбирают произвольно, а аксиомы — неудачно. Вот, например, их основные положения: когда нет ни препятствий, ни ограничений в пространстве, корме, условиях среды, популяция возрастает в геометрической прогрессии; численность популяции возрастает непрерывно, и этот процесс можно понимать как сложение бесконечно малых величин, к которым применимо дифференциальное исчисление; плотность популяции в каждую единицу времени определяет ее возможное дальнейшее увеличение или его задержку.

На этих положениях основывается ряд других, относящихся уже к популяции паразита. Их главная мысль — популяция паразита будет действовать на популяцию хозяина, которая ведет себя согласно трем вышеизложенным правилам.

Но, как замечает Уллиетт, правила эти не точны. Во-первых, возрастание популяции в геометрической прогрессии осуществляется лишь в том случае, если его не прерывают сезонные или физиологические факторы. Но так не бывает, пожалуй, ни в одной среде, разве что в банке с мучным хрущаком или дрозофилой (да и то — как знать!..), а уж в природе — никогда. Даже в лаборатории— и это известно каждому наблюдателю — у животных обнаруживаются, и очень часто, большие колебания способности к воспроизводству при всех прочих равных условиях, что до сих пор невозможно объяснить. Так что истинная кривая популяции — это ряд   пиков, разделенных глубокими впадинами; она почти совсем не поддается анализу с помощью бесконечно малых величин. Математик выходит из положения, соединяя вершины непрерывной линией, беря образцы через определенные равные промежутки или рассматривая только популяцию взрослых особей. Впрочем, все эти приемы можно считать законными при одном условии: помнить, что этими методами пользовались.

Перенаселенность, которая приводит к самоограничению популяции, сама зависит от ряда факторов, совсем не обязательно связанных только с количеством корма. Блестящий пример тому мы уже видели в исследовании Ле Ге Бреретона. В любом случае последствия перенаселенности очень сложны, трудны для истолкования и меняются от стадии к стадии. Например, у зеленых падальных мух, которые развиваются на трупах, молодые стадии в гораздо большей степени, чем взрослые, чувствительны к внутривидовой и межвидовой борьбе, но от паразитов больше страдают куколки.
Не нужно забывать, что среда не остается неизменной, она, как говорят американцы, кондиционирована присутствием живых существ. И это верно не только для Tribolium, но и для падальной мухи, личинки которой выделяют энзимы, вызывающие переваривание пищи вне организма. Даже тли сильно влияют на растение, которое сосут: выделяемые тлями вещества приводят к скрытым изменениям в обмене веществ растения или уродливому разрастанию тканей (галлам).

Уллиетт замечает также, что одна и та же плотность популяции может быть следствием самых различных факторов. А следовательно, ее нельзя рассматривать изолированно.