Пожирающие все на своем пути тучи саранчи состоят из крупных, длиной и толщиной с указательный палец, насекомых, принадлежащих к родам Schistocerca, Locusta, Nomadacris.

У Locusta и Schistocerca, исследованных с особой тщательностью из-за многочисленных и теперь уже хорошо известных в химическом отношении изменений пигмента, личинки-«отшельники» (выращенные в полной изоляции) окрашены в зеленый цвет, в то время как стадные отличаются разнообразием окраски: черные, желтые, красные. У взрослых особей различия в окраске менее выражены, но у половозрелых самцов, большей частью у Schistocerca, появляется лимонно-желтая окраска. Зато сильно изменяются пропорции тела, или морфометрические отношения, особенно длина задних ног, длина крыльев и форма перед-неспинки. Активность у разных фаз различная: стадная фаза беспокойна (по Элли). Явление фаз затрагивает развитие и размножение. У одиночных Locusta появляется диапауза, менее выраженная у одиночных Schistocerca Но всего важнее то, что у одиночных особей в отличие от стадных больше яйцевых трубочек; по наблюдениям Альбрехта, скученное воспитание в нарастающем темпе сокращает число яйцевых трубочек. Это проясняет механизм возникновения и исчезновения туч саранчи. Я высказал некоторые сомнения (1956) по поводу характера процесса размножения в тех зонах, где одиночные формы, хотя и сильно разреженные, существуют постоянно. По своим размерам эти зоны составляют лишь очень небольшую часть поражаемых площадей, не являющихся постоянным местообитанием стадных форм саранчи. Некоторые авторы чрезвычайно самонадеянно пытались объяснить все с помощью нескольких простых законов, выведенных из геометрических прогрессий. Однако не следует забывать о других немигрирующих видах саранчи, которые вместе с Schistocerca и Locusta постоянно встречаются в районах формирования стай, так же, как они, благоприятно реагируют на улучшение климатических условий и при этом все же не производят легионами личинок, как делают это мигрирующие виды. Альбрехт (1957) находит, что одиночки с их многочисленными яйцевыми трубочками и высокой продуктивностью напоминают находящийся под давлением котел, из которого пар так и рвется наружу: как только внешние условия позволяют, клапаны открываются, и сразу же достигается предельный уровень воспроизводства вида. Возникновение скопления особей приводит к изменению пигментации и фазы. Но чем выше степень стадности насекомых, тем ниже их плодовитость, так как она зависит от числа яйцевых трубочек в яичниках. Это, если учесть еще и деятельность паразитов, вполне удовлетворительно объясняет исчезновение стадных форм из областей, куда они вторгаются и где, как мы видели, им не удается удержаться. Трудно переоценить значение трудов Альбрехта; они привели нас к тому, что в вопросе о плодовитости каждой из двух фаз мы теперь стоим на позициях, прямо противоположных тем, какие занимали саранчеведы всего лишь несколько лет назад. Я уже отмечал (1941), что одиночное насекомое развивается медленнее, чем стадное. Альбрехт дополняет: одиночные и даже молодые стадные личинки, происходящие от родителей, находившихся в группе невысокой плотности, меньше весят при рождении, проявляют тенденцию к добавочной линьке и обладают биометрическими признаками одиночной формы, и все это несмотря на то, что их самих выращивают в группе. Таким образом, становится возможным различать «конгреганта» (личинку, переходящую от одиночной фазы к стадной) и «диссоцианта» (личинку, развивающуюся в обратном направлении). Это и есть те отличительные признаки, поиски которых безуспешно велись с тех пор, как Уваров открыл фазы. Влияние наследственности сказывается и на пигментации — я заметил, что даже при самой строгой изоляции невозможно получить высокий процент зеленых одиночных Schistocerca, если родители принадлежали к типично стадной фазе: необходимо, чтобы изоляция сохранялась хотя бы на протяжении двух поколений.